Концепция нового учебника украинской истории

Фото: earch.icq.com

Уважаемые коллеги, новое поколение учебников – это пока что поколение-мечта. Еще не существует нового поколения учебников. Я расскажу, что в этом плане на сегодняшний день сделано, почему это делается, и что такое вообще учебник (с этого я, очевидно, и начну). На самом деле я начну с афоризма Цицерона.

Не пугайтесь, я не стану прослеживать судьбу учебника со времен Цицерона до нынешних дней, но этот афоризм здесь весьма уместен. Эту фразу приписывают Цицерону: “Non schole, sed vitae discimus” (Мы учимся не для школы, но для жизни). На самом же деле мы учимся не для жизни, если речь касается гуманитарного учебника, а для жизни в обществе. И в этом заключается главная функция учебника – то ли истории литературы, то ли истории, гуманитарного учебника. Это формирование определенных жизненных позиций, которые здесь, теперь – и сегодня, и завтра – созвучны с потребностями данного общества. И в этом его главное отличие от учебника химии, физики, математики и так далее, которые подобной цели не преследуют. Это функция гуманитарного учебника, и прежде всего, учебника истории, поскольку именно учебник истории предлагает своеобразную модель, сценарий такого поведения в обществе, которое мы хотели бы видеть у того, кто на основании такого учебника просиживает сегодня штанишки в школе. Итак, острейшим образом возникает вопрос о том, что и под каким углом зрения отбирать, подавая материал в учебнике, ведь совершенно понятно, что учебник – это очень выборочное знание, так как карта Англии не может быть размером с Англию. Я приведу еще одну цитату, она мне очень нравится и весьма уместна… В издании «Ab imperio» (очевидно, многие из присутствующих знают о том, что это блестящее, очень открытое и интеллигентное издание) несколько лет тому назад существовал такой письменный «круглый стол» относительно того, как писать историю. Среди прочих пожеланий, соображений и так далее, на эту тему высказался и Этьен Франсуа, один из современных известных французских историков. И он очень метко высказался: «Выбирая способ увековечить прошлое, нация в то же время выбирает свое будущее». То, что мы подаем в учебнике – те сценарии, модели поведения в обществе, определенные общественные преференции, – является ответом на то, кого мы хотим видеть завтра. Или, скорее, каким мы хотим видеть молодого человека завтра.

Это можно квалифицировать как «переписывание истории», но я хочу предостеречь, чтобы в это не вкладывали печально известного советского содержания. Я тут могу коротко заметить, что коррективы в учебники вносились всегда с того времени, как в конце восемнадцатого века возникла унифицированная школа. И это нормальная ситуация, ибо каждый раз меняется определенный идеал – либо стратегические цели общества, и в соответствии к ним учебник, так или иначе, должен быть «подогнан». Ну, и каков же идеал сегодня (всякий идеал на то идеал, что он труднодостижим)? Это достижение общественного консенсуса, пропагандированного через модель школьной истории. Это стало весьма актуальным после Второй мировой войны, не менее актуальным это было в период Холодной войны. Какое-то время, после перемен конца 1980-х – начала 1990-х, существовали розовые иллюзии, что акцент на согласие утратил остроту, но иллюзии очень скоро рассеялись. И эта задача остается актуальной и на сегодняшний день: создание определенного неконфликтного пространства памятей за счет акцентов на так называемом «положительном опыте» прошлого.

Разные страны по-разному следуют к этой цели. Очевидно, большинство из вас знает новую концепцию российско-советской истории ХХ века. Там, в принципе, декларируется то же самое: создание неконфликтного пространства памяти через акцентирование положительного опыта прошлого, через рационализацию преступлений советской власти, оправдание их, ибо они были неминуемы и вели к модернизации, через отказ от концепции террора или взгляда на советское общество как на общество террора в тридцатые годы и через акцентирование основных достижений советского общества, Советского Союза, основных достижений как создание модернизированного общества, модернизированной системы. Еэсовский вариант идеала наиболее полно разрабатывается институтом Георга Эккерта, институтом учебника, и, так или иначе, обсуждается на разных уровнях. Еэсовский вариант идеала – несколько иной, хотя цель преследуется та же. Это акценты на либеральных и демократических ценностях, это подготовка человека к жизни в гражданском обществе, к общественной активности индивида, это уважение к правам и достоинству человека, к ценности отдельной человеческой жизни, и, конечно же, толерантность, толерантное отношение к другому, к его взглядам, к его вере, к его культуре, и так далее. Если сформулировать западные требования, так сказать, технического порядка самым общим образом, то учебник не должен сеять вражды и воспитывать вражду и агрессивность; учебник не должен давать односторонней, искусственно препарированной информации; и учебник должен в определенной степени (в определенной, поскольку академические знания и историчность – это совершенно другая сфера) отвечать требованиям современного состояния, современных взглядов науки.

Все это хорошо, но, во-первых, как достичь этой коррекции, этого соответствия между требованиями этих двух планет, потому что академическое и школьное знание – это две планеты исторического знания. Это во-первых. А во-вторых, как в определенных ситуациях создать поле компромисса, и где границы этого компромисса в поисках «положительного опыта», когда речь касается истории ХХ века, где реальный жизненный опыт людей может быть как сплошь отрицательным, так и поделенным внутри одного и того же общества. Именно в такой ситуации находится и Украина, и не только Украина, а все страны постсоветского пространства, и все страны Центрально-Восточной Европы, бывшие страны «социалистического лагеря». Ведь трудности, которые стоят перед бывшими странами «социалистического блока» Центрально-Восточной Европы, являются общими для всех этих стран. И они очень отличают эти страны от стран западной Европы, у которых тоже не все гладко с такими вещами. Здесь особенно сгущено пространство проблем. Эти проблемы порождены Первой мировой войной, перекраиванием карты Европы после Первой мировой войны, когда это должно было осуществляться на основании прав наций на самоопределение. Но в Центрально-Восточной Европе было больше наций, чем пространства. И далеко не каждая нация сумела, условно говоря, «самоопределиться». Вторая трудность – это опыт между Первой и Второй мировыми войнами, когда к жизни пришло так называемое «потерянное поколение», поколение участников и жертв первой мировой войны, которое разуверилось в ценностях демократии и либерализма, когда практически по всей Европе правдами стали тоталитарные правды. И в-третьих, это, конечно же, опыт Второй мировой войны. Я уже не говорю о масштабах разрушений и жертв, но я говорю о повторном перекраивании политической карты, о так называемых «добровольных обменах населением», а фактически – о принудительной депортации огромных масс населения. И все это до сих пор сохраняется в живой памяти больших обществ.

На это наслаиваются специфические трудности постсоветских стран. Они в моделировании этого идеального учебника обусловлены – во-первых – бешеным, возможно, до сих пор невиданным в практике Европы давлением трансформаций: социальных, трансформаций строя, мировоззренческих и так далее. И с другой стороны, вновь созданные страны имеют потребность легитимировать себя. Этому служит, среди прочего, и создание канона «нашего общего/героического прошлого», что всегда и везде формируется «за счет соседей», в борьбе с которыми «мы» завоевывали (и наконец завоевали!) независимость. Этой схемы не удалось избежать ни одному из новых государств, о чем свидетельствуют примеры как наших западных соседей, так и нынешних новых стран на постсоветском пространстве. Итак, в этом вопросе Украина не одинока, и не ей одной придется проплыть между Сциллой и Харибдой, то есть между потребностью созидания государства сегодня и прогнозированием собственного общества завтра.

 Как эти поиски, а скорее, эти трепыхания реализуются в учебнике и в школьных программах? Впервые как отдельный предмет история Украины, тогда это еще называлось «Историей УССР», была внедрена в 1989 году. Это была классическая школьная программа со всеми прелестями советской системы истории. Первая новая программа, была написана и введена в 1992 году. Весьма несложно догадаться, на чем она в первую очередь концентрировала внимание. Ну, естественно, – на процессе создания государства. Это вполне понятный и мотивированный шаг с позиций того момента. В 1996 году та же программа, назовем ее государственно-созидающей (я не вкладываю в это какой-либо иронии, ибо считаю, что иначе тогда и быть не могло, это понятно), претерпела незначительные уточнения, оставшись по сути той же, что прежде. В 1998 году повторилось то же самое, были изменены только некоторые формулировки. Это все очередные редакции программы школьной истории. В 2001 году был усилен акцент на национальную составляющую этого создания государства. Что тоже можно понять в перспективе тогдашних политических колебаний, внутреннего противоборства в стране. В 2005 году та же программа претерпела незначительные редакционные изменения, в частности, была смягчена определенная пропагандистская риторика. И, наконец, в 2008 году произошло то же самое с приспособлением программы просто к содержанию перемены часов, в связи с тем, что вводится двенадцатый класс. По своей концептуальной сути осталась та же программа, что и в 1992 году. Таким образом, на сегодняшний день, как можно было ожидать, содержание школьной истории явно устарело. Такой учебник, недостатки которого я выделю более детально чуть позже, не выдерживает проверки со стороны учеников и со стороны родителей. Он не воспринимается как «правда об истории». А если так, то рано или поздно (обычно рано) это всё оборачивается отторжением той суммы знаний, а стало быть, и отторжением той воспитательной идеи, которую должен нести в себе учебник истории. И это является общественным аспектом недостатков нынешнего учебника. Кроме того, естественно, существует также и академический аспект этих недостатков. Потому что существующий учебник, который писался в девяностых и в начале двухтысячных, до сегодняшнего дня ориентирован на старое, уже преодоленное толкование прошлого советской исторической наукой. И в нем нагромоздились просто вопиющие несоответствия с теми подходами и объяснениями, которые применяет нынешняя наука.

Что начали делать академические историки, чтобы как-то с этим справиться? Осенью 2008 года на общественных началах (я это подчеркиваю!) была создана мониторинговая группа. Она должна была рассмотреть школьный учебник на предмет его соответствия требованиям современных исторических знаний и потребностям современного общества. По каким критериям создавалась эта мониторинговая группа? Инициатором ее появления была я, а «организационную крышу» обеспечил нам Украинский институт национальной памяти и лично Игорь Рафаилович Юхновский. В группу вошло 12 человек (впоследствии чуть больше). Критерием приглашения служило то, что этот человек уже критически высказывался по поводу школьного учебника, а значит, это его в какой-то мере затрагивает. Если у него есть возражения, значит, он об этом думает. Группа собиралась несколько раз. Первый наш большой сбор состоялся еще в 2008 году, где мы просто в живой дискуссии проанализировали эти учебники, которые нам привезли. Мы были очень сердиты и еще подогревали раздражение друг друга. Все это было записано в виде протокола и издано специальной брошюрой «Школьная история глазами ученых-историков». Возможно, кто-то из вас ее видел. Когда эта брошюра была разослана публике, нас начали упрекать: мол, критиковать умеет каждый, но вы же ничего конструктивного не предлагаете, вы только собрались и три дня ругались. Итак, мы собрались во второй раз; собрание было посвящено обсуждению стратегических предложений к новой концепции учебника. И это тоже было оформлено в виде небольшой брошюры, где более четко и коротко были определены, как-то подытожены и сведены к каким-то общим направлениям наши претензии к учебнику. Одновременно предлагались какие-то общие направления по исправлению ситуации. Прибавлю, что оба эти текста существуют не только в бумажном варианте, но и на сайте Института.

В чем же заключаются наши претензии к учебнику? Первая – что все историческое бытие украинцев с древнейших времен и до сегодняшнего дня представлено в учебнике как движение к заранее заданной цели (подобную схему называют телеологической, и с точки зрения современной академической науки она является вопиющим нонсенсом). Нетрудно догадаться, что «главной целью» такой истории является борьба за создание государства – от Киевской Руси до 1991 года. Таким образом, автоматически отбрасываются или сужаются как «неправильные» все боковые линии, а каждый, кто имел неосторожность разойтись с «правильной линией» (неважно, отдельные люди или большие социальные группы), предстает на страницах учебника как враг украинского народа. Итак, начинает доминировать принцип: кто не с нами, тот против нас. И в воспитательном итоге это значит, что вместо желанного согласия выстраиваются баррикады непонимания, которые мешают согласию. И одновременно абсолютизируется идеал борьбы и конфликта как важнейшей ценности истории. И тем самым история автоматически дегуманизуется, морально-этические устои и ценность человеческой жизни становятся малозначительными, а на первый план выдвигается незабываемый советский критерий: «Лес рубят, щепки летят».

Второй наш упрек состоял в том, что нынешний учебник демонстративно этноцентричен. Он абсолютно игнорирует исторически сложившуюся многоэтничность и поликонфессиональность Украины, которая всегда (как, впрочем, и территория всей Центрально-Восточной Европы) была этнически пестрым пространством. Этноцентризм, смешавшись с репликами советской пропаганды, проявляется и в том, что все регионы, которые при известных обстоятельствах были введены в состав УССР после Второй мировой войны, описываются как временно оккупированные и счастливо воссоединенные этнические украинские территории, хотя на самом деле это слишком далеко от правды. Кроме того, учебники абсолютно безграмотно смешивали понятия этноса и нации, не понимая, что этнос – это естественная общность «земли и крови», а нация – это общность качественно иного типа, сформированная в Новое время путем осознания человеком собственной принадлежности к определенному народу, его истории, культуре и т.д. Само собой, не объяснив, когда и почему возникает нация, учебник не может объяснить понятия «национализм» – не говоря уже о том, чтобы рассказать, какие бывают национализмы, чем отличается украинский национализм от какого-нибудь другого национализма и т.д., и т.п. Это, в свою очередь, приводит к вопиющей анахронизации, то есть к приписыванию людям древности тех же мотивов, которыми, для примера, руководствовались люди во время Украинской революции 1917-1921 годов.

Еще мы упрекали учебники в сосредоточении главного внимания (можно сказать, что практически полностью) на государстве, то есть на факторах власти, тогда как все проявления и формы жизни за пределами системы власти практически игнорируются. Мы убеждены, что это еще одна реплика советского мышления, согласно которому государство – это все, а внутри этого государства есть маленький винтик, который как-то там вертится, чья жизнь ничего не стоит. Навязывая мировоззрение лишь через призму государственной власти, учебник фактически обесценивает роль личностных мотиваций, которыми человек (в нашем случае – грядущий гражданин) должен сознательно руководствоваться, выбирая сценарии собственного поведения. И если вместо этого мы поставим такую перспективу, как и должно, с головы на ноги, то это приобретет важнейший воспитательный вес. Ведь существо государства определяют мотивации, убеждения и представления людей, и оно должно служить им, а не наоборот.

Наше неприятие вызывает тиражирование через учебник на огромной массе примеров с использованием эмоциональной лексики так называемого «пессимистического» образа прошлого. Речь идет об изображении истории Украины как жертвы всех, кто хотел ее захватить, оккупировать, уничтожить, – от татаро-монголов до 1991 года. Это потенциально прокладывает дорогу к комплексу неполноценности, не продуцирует позитивного опыта. В конце концов, если уж на то пошло, это не соответствует историческим реалиям, ибо жители Украины вполне умели жить и под «колониальным гнетом», о котором так пекутся наши учебники.

И, наконец, остановлюсь на замалчивании так называемых «темных страниц» истории. С этим есть проблемы не только у нас: каждая национальная история, в том числе и история старых европейских государств, имеет в шкафу свой скелет, поскольку в нашей цивилизации нет невиновных народов. Каким образом эти «темные страницы» истории можно описать – вопрос открытый, но несомненно, что нельзя делать вид, будто этого не было. Труднее эту проблему решить в новых странах, перед которыми совсем недавно возникла задача построения национальной идентичности на примерах прошлого, достойных подражания. Но даже там, где ни национальные ценности, ни достижения государства не вызывают сомнения, «темные страницы» истории болезненно торят себе дорогу, да и то с недавнего времени (как, например, во Франции – алжирский вопрос). Следовательно, речь не о том, чтобы в учебнике специально и остро расписывать наши «темные страницы», но полностью избегать их нельзя. Ибо иначе люди обвинят учебник в неправде. Ведь человек, живущий на Волыни, (а от старших – и ученик) знает о Волынской трагедии 1943-1944 годов. Но когда ученик открывает учебник и ничего там об этом не находит, то такому учебнику он не верит и в целом.

И, наконец, наши возражения относились к тому, что учебник основан на индоктринальной модели обучения. То есть, информация в нем подается как готовое и окончательное знание, не требующее ни проверки, ни размышлений, ни открытых вопросов. Это говорит о том, что книга не предусматривает развития критического и самостоятельного мышления ученика. Кроме того (это уже сугубо техническая деталь), учебник просто фантастически перегружен мельканием дат, цифр, имен, зачастую второстепенных. Ребенок должен все это выучить, теряя из поля зрения общий образ прошлого, хотя главная цель учебника – прежде всего, дать этот общий сгущенный слепок.

Итак, раскритиковав учебник таким образом, мы получили массу отзывов. Как я только что сказала, нас прежде всего упрекали в том, что критиковать может каждый, а вот напишите сами. Вздохнув, мы начали писать программы, исходя из тех предостережений, которые были нами сформулированы и обсуждены в дискуссии. Эти программы на данный момент все готовы. Они основаны на существующем учебном плане, то есть никаких новых часов в сетку курсов по классам мы не вносили, поскольку это дело педагогов, которые знают санитарные нормы и соотношение с другими курсами и программами. Мы только в рамках нагрузок, отпущенных на определенный класс, полностью переписывали программу, исходя из той системы ценностей, которую сами для себя выработали, а также внося изменения стратегического, структурного и композиционного характера. И, конечно, этому соответствовало и конкретное содержательное наполнение.

В стратегическом плане главным лозунгом стало смещение внимания с государства на человека, точнее – на социальные группы людей, их жизненные стратегии, на их представления о ценностях и мотивах поведения. Концепцию телеологического, заранее известного хода истории мы заменили так называемой открытой историей, где ее ход (так и есть на самом деле) определяет конкуренция определенных социальных элит, и где не действуют «законы исторического развития», ибо таких современная историческая наука не признает. Категорически мы отказались и от видения украинского прошлого как истории угнетенной нации-жертвы, поскольку Украина никогда такой не была, а если мы вспомним Советский Союз, то мы найдем множество примеров, насколько большим был вклад украинцев в жизнь этого государства. В качестве сквозных были также внедрены принципы полиэтнической и поликонфессиональной истории, то есть рассказ не только об украинцах, но и о людях других этносов и конфессий, которые жили/живут на территории Украины. Вследствие переакцентирования внимания на человека, существенно увеличился акцент на многоголосие и множественность позиций различных социальных групп и альтернативных стратегий поведения – везде с объяснением причин таких стратегий ради достижения тех или иных целей. В целом же мы пытались, насколько сумели, показать взаимозависимость всех сфер исторического бытия общества – политики, экономики, культуры. Мы исходили из того принципа, что в этой упряжке не бывает заранее определенного коня и заранее определенной телеги, так как на первый план выступает, в зависимости от обстоятельств, то одно, то другое. В этом – движение истории, ее течение, а иногда и взрывной характер. Такими были предложения стратегического плана.

Принципиальными являются также и предложения структурного характера. Сегодняшний учебник выглядит как сплошной повествовательный текст, где для украшения кое-где вставлены картинки, взятые неизвестно откуда и без объяснений, ради чего их вставили. Иногда мы даже находим репродукции советских картин, которые несут идеологическую и семантическую нагрузку, противоположную той, о чем рассказывается. Мы предлагаем внедрить совсем иную структуру (прибавлю, не изобретая велосипеда, что так построены нынешние западные учебники). Речь, стало быть, о том, чтобы каждую тему подавать либо на развороте, либо двумя колонками. Слева должен помещаться лаконичный и лишенный директивных оценок авторский рассказ, а справа – информационный конвой к авторскому рассказу: отрывки из источников, фонарики-вставки с детальным рассказом о каких-то конкретных эпизодах или личностях, карты и рисунки-схемы, графики, иллюстрации, карикатуры, диаграммы, репродукции и т.д. Эта часть учебника должна быть неотъемлемой составной авторского рассказа, обеспечивая баланс между информацией, изложенной автором, и информацией «извне» – из источников, фотографий и т.д. При необходимости внести в изложение определенной темы какие-то моральные, мировоззренческие либо идеологические акценты – их следует не голословно декларировать в авторском рассказе, а представить через соответствующую подборку источников, изображений либо фонариков-рассказов в правой колонке либо на правой половине разворота, апеллируя таким образом к ученику через его собственный эмоциональный выбор. Это имеет особое значение при изложении истории ХХ века, где доступны живые голоса свидетелей – письма, воспоминания, описания событий и так далее. Если используются репродукции с советского полотна, то крайне важно, чтобы они были с соответствующим комментарием, если это старые рисунки – то аутентичные времени, о котором рассказывается. Не менее мощный информационный заряд несут в себе плакаты и карикатуры. Ну и, конечно, – графический материал для учеников старших классов: таблицы, диаграммы, графики. В итоге наша идея сводится к тому, чтобы контрольные задания формулировались не только к излагающей части, но и к визуальному материалу и к источникам, о чем речь в излагающей части.

Учебник построен по обычной в школьной практике схеме: в нем есть определенное количество тем, а в рамках тем – соответствующие уроки. В то же время последовательность изложения тем, то есть их композиционное соотношение, мы достаточно долго обсуждали, пока не установили сквозной принцип для всех учебников. Логика такой композиции обусловлена упомянутым выше переносом главного внимания на человека. В общих чертах порядок тем видится таким: 1) человек и пространство (географическое окружение и природные условия, численность населения и этнические соотношения в нем, густота расселения и т.д).; 2) человек в обществе (здесь весь спектр контакта человека с обществом – принадлежность к определенным социальным группам, участие в общественной жизни, причастность к политике, экономические процессы); 3) человек и власть (особенности системы власти, в которой человек существует, причины восприятия/невосприятия этой власти); человек и мир представлений и идей соответствующего времени (а в новейшую эпоху – еще и средства навязывания определенной системы ценностей большим массам людей, чего не знало прежнее общество); 5) наконец, человек в культуре (здесь понятие «культура» истолковывается в широком смысле – не только как образование, наука или искусство, но и как быт, привычки, развлечения, одежда, приспособление к так называемой массовой культуре в ХХ веке и т.д.). Именно сюда, кстати, должен войти и рассказ об определенных цивилизационных изменениях по усовершенствованию быта, которые совершенно игнорируются в нынешнем учебнике, например: появление канализации, газового снабжения, электричества, телефона, автомобиля, холодильника и т.д. Это важно: ведь изменение мира вокруг человека влечет за собой соответствующие изменения в мировосприятии самого человека. Красноречивым примером здесь может послужить изобретение фотографии: увековечивая себя на снимке, человек утверждался в восприятии самоценности собственного «я».

Конкретное содержательное наполнение программ для 5-12 классов вы в ближайшее время сможете увидеть в отдельной брошюре и на сайте Института украинской национальной памяти. Формируя программы, мы придерживались того объема часов, который отпущен действующей сегодня нормой. Мы также пытались максимально учесть возрастной уровень и возможности детского восприятия, дабы совместить доступное и интересное с тем, что в контексте нашего видения задач исторического образования кажется необходимым.

Очень кратко попробую охарактеризовать тематические изменения, внесенные в программы по конкретным классам. Начну с первого учебника, в котором детям рассказывают об истории (это пятый класс). Сейчас он называется «Введением в историю Украины», и именно так компонуется. Не стану разглагольствовать о его недостатках, лишь подчеркну, что речь идет о маленьких детях, которые вообще не знают, что такое история. По нашему предложению, этот учебник должен называться «Введением в историю» (то есть в историю вообще), рассказывая на максимально простых примерах, что такое история, где ее узнают, где ее можно «увидеть» в музеях или памятниках, где ее можно «услышать» (во многих словах, употребляемых нами, – та же «школа»), откуда взялись фамилии, в том числе твоя – это тоже история. Ну, и так далее – с короткими яркими сообщениями о том, как накапливались достижения цивилизации, содействуя более комфортной жизни человека, – от изобретения алфавита до самолета и компьютера. О войнах и обратной стороне цивилизации мы решили детишкам пятого класса еще не рассказывать в деталях – позже наслушаются. Акцентировались, таким образом, положительные достижения человечества и то, что жизнь человека постепенно становилась более комфортной, благодаря его уму и труду. Кроме того, добавлю, что рассказ по каждому из уроков предусматривается дополнять двумя параллельными примерами – из опыта Запада и Украины, чтобы таким путем закреплять восприятие Украины как неотъемлемой части Европы.

Шестой класс – это история Древнего мира только с приобщением археологического наследия Украины, поэтому мы программы этого курса не пересматривали.

Седьмой класс – это история Украины Раннего Нового времени, то есть ХVI – XVIII вв. Поскольку учебник адресован подросткам, то, по нашему мнению, с ними можно говорить уже чуть серьезнее и абстрактнее. Речь, таким образом, о структуре общества и о том, какую позицию (и почему) занимали в нем отдельные социальные группы. Больше рассказывается о Церкви и образовании – прежде всего об изменениях, которые последовали и там, и там в ходе так называемых «раннемодерных революций», то есть культурных переоснащений, присущих всей Европе того времени. Ясно, что говорится о такой героической странице отечественной истории, как казацкая революция и созданное ею Казацкое государство (Гетманщина). Наконец, в рассказ о казацких войнах середины-второй половины XVII века внедряется обзор «человеческого измерения революции» – неминуемого сопровождения всякой большой войны и всякого социального потрясения.

Девятый класс – это история Украины XIX века, адресованная старшим подросткам, с которыми допустимо вести почти «взрослый» разговор, строя рассказ так, чтобы ученик активизировал свой критический ум. Воспитательный аспект такой истории мы видим в том, чтобы подросток сам взвешивал и решал, что хорошо, что плохо, а значит – какой сценарий собственного поведения ему выбирать в меняющемся мире. Ведь XIX век – это эпоха кардинальной модернизации, период огромных перемен на всех участках жизни, начиная от структур общества, форм власти и экономических процессов, и заканчивая повседневной культурой. Прочту для примера названия уроков самой большой в этом учебнике темы «Модернизационные процессы в науке, образовании, повседневной жизни и искусстве». Вот эти уроки: 1) «Разнообразие форм и направлений образования»; 2) «Развитие научных исследований»; 3) «Здравоохранение и медицинские службы» (это явление, основы которого заложены в XIX веке); 4) «Изменения в пространственном окружении человека. Городская и сельская застройка» (речь о кардинальных изменениях окружающей среды, связанные с индустриализацией и массовой застройкой городов, которые приобретают знакомый нам современный облик); 5) «Внешний вид человека. Одежда и прическа» (ведь человек начинает одеваться совершенно не так, как до того времени, все ближе продвигаясь к нынешним стандартам одежды); 6) «Досуг, развлечения и удовлетворение культурных запросов»; 7) «От романтизма к реализму в литературе и изобразительном искусстве первой половины – середины XIX века»; 8) «Влияние модернизации на изменения в мироощущении второй половины XIX века»; 9) «Отголоски модернизационных процессов в искусстве конца XIX века» (то есть зарождение модернизма). Для примера добавлю, что последний урок посвящен весьма выигрышному аспекту украинской истории, ибо Украина действительно была родиной тех художников-авангардистов и модернистов, которые впоследствии, в ХХ веке, определяли лицо европейского искусства. А начинали они именно здесь, стало быть, акцент на этом явлении будет способствовать повышению представлений о престиже нации, что в учебнике, согласитесь, очень важно. Понятно также, что много внимания уделено зарождению национальной идеи и прогрессирующему развитию национального сознания как украинцев, так и остальных этнических групп на территории Украины. Эти процессы, которые считаются «визитной карточкой» XIX века для всей Европы, показаны на фоне общеевропейских изменений и в связи с зарождением массовых идеологий.

Десятый класс – это история Украины 1900-1921 годов. Здесь внимание сосредоточено на начатых в предыдущем столетии переменах в сознании людей накануне Первой мировой войны, а также обсуждается все то, что война приносит с собой обыкновенному человеку. Ясно, что в фокус рассказа попал и достаточно подробный рассказ об Украинской революции, в том числе – о трудностях революционного противоборства и о мотивах противоборствующих сторон, и способы выживания человека во время больших социальных катаклизмов.

Одиннадцатый класс – это история Украины 1921-1945 годов, то есть один из наиболее острых и болезненных периодов нашей истории, толкование которого дополнительно утяжелено не только идеологическими дискуссиями в обществе, но и «живой памятью» о войне. Повествуя о Советской Украине периода относительно либеральных 1920-х годов и периода Большого террора 1930-х годов, мы, если говорить в самых общих чертах, отказались от предыдущего взгляда на Украину как на жертву большевистской системы. Наоборот, показано, что УССР была соучастником ее функционирования как в положительных (образование, индустриализация и т.д.), так и в преступных проявлениях – массовых репрессиях, коллективизации, Голодоморе. Обращаясь к теме войны, мы концентрировали внимание не только на военных действиях (хотя, конечно, они описаны), сколько на судьбах людей на фронте и в тылу, то есть на жестокой повседневности войны. Собственно, здесь нашлось место для упомянутых выше «темных страниц» истории, которые ученик одиннадцатого класса, уже практически взрослый человек, должен знать и осмыслять. Ведь речь здесь не столько о фактах, сколько о воспитании нравственной чувствительности в отношении антигуманных явлений и пробуждении сочувствия к чужим страданиям и обидам.

И наконец, двенадцатый класс – это история Украины 1945-2000 годов. И это самый большой по объему учебных часов курс, охватывающий очень не похожие между собой периоды: 1) последние годы сталинского режима, 2) период хрущевской «оттепели», 3) период так называемого «застоя» и, наконец, 4) время перестройки, провозглашение независимости и первого двадцатилетия Украинского государства. Что касается сталинского режима, то, понятно, здесь информируется о присущих ему насильственных методах управления, массовых послевоенных депортациях и идеологических кампаниях. Хрущевская «оттепель» рассматривается как спорный период, с одной стороны, социальной и культурной либерализации, а с другой – волюнтаризма в экономике. В рассказе об эпохе «застоя» наибольшее внимание уделено формированию иллюзий стабильности в обществе, когда на фоне системы социальной защиты, невысоких цен и относительной доступности услуг параллельно нарастали явления двойной морали – расхищение «социалистической собственности» и разница между идеологией «кухонных разговоров» и идеологией партсобраний. В частности, отдельный урок мы считали необходимым посвятить обсуждению преимуществ и недостатков советского строя в повседневной жизни человека. Ведь советский строй действительно предлагал много хорошего в сфере социальной защищенности, но все это имело и обратную сторону – коррумпированность, двойной счет и т. д. Понятно также, что отдельное внимание уделено диссидентскому движению, который изнутри расшатывал советскую систему и, в конце концов, подтолкнул (вместе со всей совокупностью экономических, социальных и национальных проблем) к распаду СССР.

Так в сокращенном виде выглядят предложенная нами концепция и тематические приоритеты нового учебника по истории Украины. Призываю вас подключиться к обсуждению наших предложений после того, как они будут опубликованы отдельной брошюрой и выставлены на сайте Украинского института национальной памяти. Учитывая изменение политических обстоятельств, трудно прогнозировать, как будут развиваться события в дальнейшем. Наш прогноз на успех можно оценить как 50 на 50. С одной стороны, новые программы будто бы снимают «националистическую» напряженность, что вызывает сегодня наибольшее сопротивление критиков, но с другой стороны – мы не можем поступиться в дискуссии о том, как толковать Вторую мировую войну. Для нас ее начало датируется 1939 годом, с согласованной пактом Молотова-Риббентропа агрессии – нападения Германии на Польшу и вторжения советских войск в Галицию. В то время как в 1941 году начинается советско-германская, а не Великая Отечественная война.

Если вопрос учебников будет продвигаться успешно, то после обсуждения Министерство образования как высшая в этих вопросах инстанция должно утвердить новые программы. Далее мы считали бы целесообразным проведение конкурса предложений на написание учебников и на основании конкурса – отбора потенциальных авторов – людей с открытым мышлением и умением писать (попутно замечу, что стилистика нынешних учебников просто фатальна). После этого следует силами академических историков провести для них мастер-классы: ведь многое из того, что мы предлагаем, авторы учебников просто не знают. А уж после этого можно объявлять конкурс на написание текстов учебников. В завершение хотелось бы добавить: даже если наши усилия не увенчаются успехом теперь, они не пропадут напрасно, а пригодятся завтра. Ведь рано или поздно украинскому обществу придется ломать стены раздора в исторической            памяти, так как этого требует будущее украинского государства. Благодарю.

Текст лекции на украинском языке и вопросы к лектору см. на www.polit.ua/lectures/2010/03/17/yakovenko.html

Источник публикации: ПОЛІТ. UA