А как у них? Проблемы с детьми

Фото: livejournal

Проблемы «белых ворон» есть и в благополучной Германии

Подростковый  моббинг

Моббинг (от англ. mob – толпа) – это форма психологического насилия над человеком. Мотивация психологических войн на выживание во взрослых коллективах понятна и объяснима – дяди и тети борются за теплое место под солнцем. Но в последние годы моббинг все чаще поражает детские коллективы. Подростковая жестокость – явление интернациональное, и немецкие учебные заведения, увы, не являются исключением.

Сразу оговоримся: немецкое общество не остается равнодушным к этому явлению и не делает вид, будто проблемы не существует вовсе. Моббинг находится в центре внимания средств массовой информации – региональные радио- и телеканалы в рубрике «Тема дня» посвящают его обсуждению многочасовые программы. В редакции звонят встревоженные родители, учителя, врачи, к разговору на эту тему приглашаются педагоги, детские психологи, психотерапевты, полицейские.

Какова природа этого явления? В педагогике давно дискутируется тема врожденной (природной) жестокости детей, но ее обострение у современных подростков психологи связывают с агрессивной теле- и кинопропагандой убийств, крови, насилия. Не последнюю роль играют здесь и компьютерные игры. «Подогретые» таким влиянием юные агрессивные «стаи» ищут себе жертвы. И всегда их находят. В любом классном коллективе вдруг может появиться «белая ворона», над которой сначала начинают смеяться, дразнить и обзывать. Потом могут отобрать карманные деньги или объявить бойкот. Дальше – больше. Извращенные издевательства доходят до типичного садизма – изгоя регулярно избивают в укромном месте, срывают с него одежду… Все это зачастую снимается мобильными телефонами на видео. Пытки продолжаются и в виртуальном пространстве. Придя домой, подросток может обнаружить в почтовом ящике своего компьютера не только оскорбления и угрозы, но и выложенное в Интернет видео со сценами издевательства над ним.

Но государство, повторимся, активно борется с моббингом. Сейчас парламент Германии рассматривает вопрос о полном запрете в стране компьютерных игр. А родители, если в отношении их ребенка зафиксирован факт насилия, имеют право обратиться с заявлением в полицию. В ходе следствия выявляется зачинщик и «идейный вдохновитель» травли. Неизбежный в таких случаях суд может обязать несовершеннолетнего ответчика держаться на расстоянии 100 метров от пострадавшего.

Дети-лузеры

Прослеживается прямая зависимость между степенью агрессивности подростков и социальным статусом «действующих лиц». Немецкое общество по своей социально-иму­ществ­енной структуре напоминает слоеный пирог с четырьмя основными слоями. Самую малочисленную прослойку составляют богачи с месячным доходом от 20 тыс. евро. Второй и третий слои – предприниматели, представители среднего бизнеса, хорошо оплачиваемые ИТРовцы с месячным доходом 5-10 тыс. евро и наемные работники с окладом около 2 тыс. евро в месяц. Это средний класс, составляющий основу общества, главный источник налоговых поступлений в государственную казну. К последнему же слою общественного «пирога» относятся изгои, годами и даже десятилетиями сидящие на «социале» с доходом от 370 евро в новых федеральных землях, как теперь называют территорию бывшей ГДР, до 430 евро в старых федеральных землях. Это неудачники (с недавних пор их стали называть лузерами): не желающие ассимилироваться мигранты с Востока, немцы, потерявшие работу, а то и просто безработные в нескольких поколениях (есть и такая прослойка). Их селят в многоэтажки, у них формируется своя клановая субкультура, далекая от требований окружающего их общества. Нетрудно догадаться, чьи дети чаще становятся на путь моббинга.

В благополучных семьях, где дети растут не только в атмосфере любви и уважения, но и под неусыпным родительским контролем, питательная среда для всяких форм насилия практически отсутствует. Родители с первых лет жизни своих чад пекутся об их будущем, отдают в хорошие детсады и школы, и если после четвертого класса ребенок продолжит учебу в гимназии или лицее – это залог его будущей успешной и обеспеченной жизни. Кстати, иногда туда принимают детей только после подписания ими соответствующих бумаг, в которых они обязуются не участвовать в моббинге.

А что ждет наследников родителей-лузеров? Буржуазное общество только декларирует равные возможности для всех. На самом деле никакого равенства нет. Мало кому удается вырваться из этого социального слоя и добиться жизненного успеха. Известная философская истина «Все сущее родит себе подобное» в этом случае обретает зримые очертания. И дети-изгои, которые обречены на посещение гауптшуле (учебных заведений третьего уровня, типа наших ПТУ) с низкой дисциплиной, потреблением наркотиков и высоким уровнем правонарушений, сами часто подвергаются насилию в своих семьях. Не удивительно, что именно на эти учебные заведения припадает львиная доля фиксируемой подростковой жестокости, а лишенные обеспеченного будущего асоциальные подростки становятся «активистами» моббинга.

Дети и деньги

Вокруг этой темы давно ведутся жаркие споры и высказываются различные точки зрения. Как правильно вводить детей в мир товарно-денежных отношений? Должны ли быть у ребенка карманные деньги и что они воспитывают – рациональное их использование или жадность?

Как эти проблемы решаются в сегодняшних семьях, лучше всего проиллюстрировать на конкретном примере уже знакомой нам Светланы. Свою семью по уровню доходов она относит к третьей категории – оба родителя работают и платят налоги, при этом растят двоих детей. На детей с годовалого возраста были оформлены страховки (ежемесячный взнос 35 евро), по которым каждому ребенку к 16 годам будет выплачено от 12 до 18 тыс. евро. Эти деньги станут для них стартовым капиталом, когда придет время покинуть отчий дом. Немецкие дети, достигнув совершеннолетия, в обязательном порядке съезжают из родительского дома, снимают себе недорогое жилье, устраиваются на работу или (если учатся) ищут подработку. Немцы полушутя говорят, что детям с 17 лет разрешается съезжать, а с 18 – они обязаны это сделать! Но если молодой человек до 25 лет продолжает жить с родителями, это свидетельствует о его жизненной неполноценности. Поэтому дети с младых ногтей привыкают к мысли о том, что им надо будет жить самостоятельно и рассчитывать только на себя, потому как после «исхода» из отчего дома родители прекратят их материальную поддержку. Деньги по страховке – это детский стартовый капитал, который обычно тратится на то, чтобы снять первое жилье, получить водительское удостоверение и приобрести недорогое транспортное средство (подержанное авто, реже мопед).

В семье Светланы дети имеют карманные деньги: шестиклассник получает от родителей 6 евро в неделю, второклассница – 2,5 евро. Но не наличными, которые могут быть тут же растрачены – деньги остаются в родительских карманах, но записываются на личный счет ребенка: «дебет и кредит» ведется на листе бумаги, который висит на стене в детской комнате. Сюда же плюсуются и ежегодные 100 евро ко дню рождения. Если ребенок хочет купить что-то дороже, чем порция мороженого, нужная сумма выдается наличными и списывается со счета. Если же он что-то порвал, разбил, уронил – компенсирует тоже «из своих». Кстати, если деньги закончились, папа даст взаймы, но под процент, пусть и условный. Так у детей воспитывается чувство бережливости и ответственности.

Кстати, 12-летний сын Светланы уже подрабатывает моделью на местной фабрике «Адидас». За участие в показах одежды фирма платит мальчику  10 евро в час, а маме компенсирует стоимость бензина за подвоз ребенка. Когда дети подрастут, родители оформят им банковские пластиковые карточки.